Тошнота

Тошнота текста – это показатель, определяющий частоту использования какого-либо слова в текстовом документе.
.
Академическая тошнота текста – это отношение количества повторов самого употребляемого в документе слова к количеству слов во всем тексте (измеряется в процентах). Иными словами, академическая тошнота – это показатель частотности.
Например, в это посте тошнота “тошноты” только что составила 10,7%.

Одна н или две

Помните, по интернету ходила <s>шутка</s> горькая правда про жареную картошку, где была одна или две “н” в зависимости от грибов (как и многое в русском языке)?
Ну или про жареную рыбу – пережаренную рыбу – жаренную на сковородке рыбу?
Интуитивно понятно, как писать, а формально – не очень. Я честно пыталась разобраться, но так и не вкурила, или вкурила, а потом забыла.
Славься, курс по русскому языку и культуре речи! Правило-то, оказывается, предельно простое, считается просто наличие зависимого слова. (Простите мне это наивное упоение, но кто помнит школьную программу по русскому? Ну ок, кроме Губанова? Я – нет.)
.
Чтобы два раза не вставать, -нн- пишется,
1) когда причастие или прилагательное образуется от глагола совершенного вида (сделать -> сделанный);
2) в производящем глаголе есть приставка (кроме “не”), пожевать -> пожёванный;
3) когда есть зависимое слово (см. скриншот).
.
атом = индивид!
а-том = ин-дивид = не-делимый

Напортачить – этимология

Кажется, я догадываюсь, откуда взялось слово «портачить» 🙂

«Ремесленников, не входивших в цехи или выгнанных за нарушение статута, называли “портачами”. Их продукция обычно была дешевле, но и худшего качества».

Чтобы два раза не вставать:
если речь идёт о профессиональном объединении ремесленников, то членство будет “в цéхе”, а во множественном числе будут “цéхи”;
если речь идёт о подразделении завода, то никто в вас тапком не кинет за работу “в цеху́” и за множественное “цеха́”.
Просто здорово, когда омонимы различаются формами в разных падежах 🙂

ЗвонИт, курИт, варИт

“Собственно говоря, борьба за звони́т – это типичнейший пример попытки остановить время. Многие другие глаголы проделали аналогичный путь почти незаметно, не вызывая бурного общественного возмущения. В XIX в. говорили кури́т (Он сладко ест, и пьет, и спит, / Кури́т и весь свой век зевает у Державина), вари́т (Увы, никто в моей родне / Не шьет мне даром фраков модных / И не вари́т обеда мне у Пушкина), подари́т (Посмотрит – рублем подари́т! у Некрасова).
Сейчас так не произносит уже никто (разве что выражение кури́т фимиам сохранило старое ударение, да и вулкан кури́тся, а не ку́рится), а вот против такого же изменения в глаголе звонит почему-то восстали ревнители чистоты языка. Именно эта форма стала маркером, отличающим людей, владеющих нормой, от тех, кто ею не владеет, хотя ясно, что если бы позволить русскому языку развиваться естественно, то мы давно уже говорили бы зво́нит.”

(с) “Конструирование языков: От эсперанто до дотракийского” (А. Пиперски)