Фавелы. Боевик.

Спускалась я как-то на кухню за чаем (опять, да; ох уж этот чай) и увидела, что в патио образовался бассейн глубиной выше колена. Занимательно. Поскольку ливень как раз немного поутих, я решила прогуляться по соседним районам и посмотреть, как у нас дела. Поднялась за телефоном и вышла.

Сразу на выходе из комплекса поразила улица, по которой бурно неслись потоки воды и медленно ползли потоки машин. Выглядит эпично, особенно буруны, и весь этот водопад несётся вниз по склону. Напросился вопрос: там у подножья холма большие заливные районы, или же вода сливается в реку? Надо пойти посмотреть.

В двух кварталах на развилке я встала, не зная, куда лучше податься, спросила у какого-то мужика, и он показал, мол, вон там река. Vale. Иду себе тихонько по вымощенной брусчаткой улице: с одной стороны стена, с другой фанерные хижинки, на дороге косы намытого мусора. Шагаю, и как-то мне всё не нравится. Впрочем, это ощущение преследует с первого же дня в Асунсьоне, так что в этом разделе без новостей. Добрела до парка, к реке прохода нет, спасибо, мужик. Иду обратно. Шота вот совсем не забавляет этот райончик, пойду-ка побыстрее. До выхода оставалось метров двести.

Не успела.

Откуда ни возьмись сзади подлетел пацан и стал выдёргивать у меня из кармана телефон. Я машинально вцепилась, мы какое-то время боролись, параллельно пытаясь съездить друг другу по лицу, но это, оказывается, не очень удобно, когда у тебя только одна свободная рука (оба же держим телефон) и не размахнуться особо. Практически сразу я решила, что целесообразно будет орать во всю глотку, с чисто информативной функцией – вдруг кто-то услышит и поможет. Ага, щас. Ну, что из хижинок народ повысовывался и стал с интересом наблюдать, это понятно, чего от них ждать (может, этот охотник им как раз еду добывает). Но на перекрёстке с большой дорогой был магазинчик, у которого тоже стояло несколько человек. Просто стояли и смотрели. Вот же суки.

В принципе, на этом моменте закончились даже чисто формальные остатки моего уважения к Парагваю. Возникла чёткая картина, что 99% местных – разочаровавшие меня модальные удоды, и все текущие и будущие амигос идут строем нахуй, потому что я не хочу иметь ничего общего с этими людьми. В существование 1% приходится верить чисто статистически, но это ничего не меняет. Впоследствии я проанализировала всех знакомых парагвайцев на соответствие бинарной системе “преступник — трус”, обобщённой до “человек, который создаёт проблемы — человек, который не придёт на помощь”, и в неё уложились абсолютно все. Единственные два человека, которым я тут доверяю, это испанец и украинец 🙂

Громкое противоборство закончилось несколькими взаимными тумаками и победой агрессора, надо признать, потому что он ушёл без футболки, но я-то без телефона. Окей, один-ноль. Ну и хуй с ним.

Двинувшись к выходу из района больше злая на зевак, чем на произошедшее, я сразу начала на них орать, какого carajo мне никто не помог. Вообще единственное, чего пост-фактум жаль в этой истории, так это то, что следующий персонаж невольно прервал мою филиппику, ибо до свиней нужно всегда доносить их свинство, чтобы они потом с этой мыслью жили. Но внезапно сквозь робкую кучку протиснулся сурового телосложения мужик, который сказал: «Не ссы, знаю я этого пацана и знаю, где дом его дяди. Пошли, щас вернём твой телефон». Ну пошли, ёпта. Ух, какая я была злая.

Заваливаемся мы в этот райончик, налево, направо, за угол, белая девчонка в коротких шортиках и невразумительный мужик, который впоследствии оказался пьяным. Надо сказать, что ближайшие полчаса я понимала парагвайский испанский идеально. Они ведь как говорят: берут стандартный испанский, меняют некоторые слова на свои, часть выкидывают, половину сокращают, потом тщательно всё пережёвывают, окончания глотают, а что осталось, произносится вслух на скорости 3х. Испанец Эдуардо, по его словам, две недели учился разбирать местный диалект. Я обычно переспрашиваю, пока не пойму или пока на собеседника не снизойдёт членораздельность. Так вот, в тот момент на меня внезапно снизошёл дар парагвайского наречия (ненадолго).

Заваливаемся мы к дяде, тот знать не знает, наведываемся к подружке, та якобы не в курсе, все общаемся уже во гневе, но ещё не в хамстве. Каждый закоулок напряжённо внемлет, разборки на повышенных тонах ни к чему не ведут, и тут… Тут до меня начинает медленно доходить.

Шу, серьёзно? Ты, белая как гадкий утёнок, в своих розовых шортиках, с каким-то нелепым мужиком пришла устраивать разборки в трущобы? Нормальная? БЕГИ ОТСЮДА НАХРЕН!! Нет, стой, не беги. Уходи нормально, с той же злой кирпичной мордой, с которой вошла. Сейчас же. Мужик к тому моменту тоже понял, что мы там, мягко говоря, неуместны, стушевался и ретировывался.

Следующий этап понятен: катать заяву в полицию. Мы дошли до пресловутого магазинчика, там, как водится, пересуды и дискуссии. Мужик говорит: «Давай я тебя в комиссариат на мопеде довезу». Мне всё уже похрену, к тому же, я пока ещё не заметила, что он пьян – плевать, погнали, я всё равно не знаю, где это. Вдруг отара заволновалась и дружным блеянием встретила патруль.

На нашу улочку заруливают два суровых трафарированных джипа, под завязку набитых полицейскими в бронежилетах. Присутствующие громким нескладным хором за три секунды проорали им, что случилось. Одновременно оказалось, что решение верещать как Витас было стратегически верным (хоть и бесполезным), поскольку стражам закона заодно сообщили и кликуху нападавшего. Те кивнули «а, ну понятно», погрузили меня в броневичок и мы с подкреплением двинулись, ахаха, обратно в фавелы 😀

.

*Шу ухмыльнулась в густую бороду, выбила трубку о колено, забила по новой и выпустила интригующий клуб дыма*

.

Проезжаем двести метров, джипы останавливаются, бойцы вываливаются наружу, доставая пистолеты, и с оружием наперевес и агрессивными криками бросаются штурмовать лачужки. Прям отряд Альфа, не иначе. Я вылезла за всеми. Мгновенно среагировал один из ребят: «В машину, быстро». Vale. Сажусь в машину, одного человека оставили со мной. Барышня, конечно, в восхищении – надо же, как они серьёзно относятся к такой мелочи! Из-за жалкого телефона целый штурм, всех на ноги подняли, вон троих пацанов выволокли, посадили в кузов второго джипа, но блин, это же не те! Ну не надо прям уж всех загребать, что вы, что вы. Я почла своим долгом помочь процессу и сообщить товарищу, что грабитель, вообще-то, скрылся вон в том переулке, чуть дальше, и я помню, как он выглядит. На что ответом было: «Погоди, мы приехали тут нескольких человек задержать, сейчас разберёмся, потом тобой займёмся». 😀 😀

Вторая машина с грузом местных развернулась и повезла их в неизвестном направлении, а наш броневичок с пятью полицейскими двинулся вглубь фавел. Приехали примерно к тому же дому, снова вышли все кроме того, что остался со мной. Жандармы куда-то толпой пошли, не знаю, что они там делали, потом вернулись, сели в машину, ждём вторую машину. Пока суть да дело, общаемся. Да, вообще, знаешь ли, деточка, это то, что называется фавелы.

«А ты разве не знала, что туда не надо ходить?» – спрашивают меня знаете, кто? Люди, у которых в каждом магазине лежит гора сырой маниоки без малейшего указания на то, что она ядовитая как слёзы комодского дуриана. Офигеть, а у вас прям на въезде в столицу, мать вашу, раздают буклетики с пособием по выживанию для нездешних??

К слову, тут поразительно много нетривиальных способов умереть. Навскидку: утонуть в наводнении, купить в магазе маниоки на пробу, погулять вечером по городу, быть укушенной неправильным комаром, слишком уверенно идти по пешеходному переходу, нарваться на одну из многочисленных бродячих собак, а ещё такой милый способ как гвоздь, торчащий из розетки прямо под выключателем в ванной. Да-да, тем самым, который обычно нашариваешь вслепую.

Нет, ну мне разные люди говорили, что вот туда не ходи и туда не ходи, и ночью не ходи, ну так я и не хожу! Откуда мне было знать, что тут НИКУДА нельзя ходить? Даже днём. Обращаю внимание, что действие происходит среди бела дня в географическом центре города, в каких трёх кварталах от факультета. От пяти факультетов. Нет, ребята, не знала. Даже не знала, как фавелы выглядят, если честно. Ну, трущобы, с кем не бывает, в Индонезии 70% любого города выглядит точно так же, и ничего. Полицейские то да сё рассказали и намекнули, что маленькой белой девушке идти и рамсить на эту улицу – это, конечно, практика инновационная и креативная, но не рекомендуемая, потому что вот местные дяди, скажем, наведываются сюда вдевятером, в бронежилетах и с оружием.

По истечении какого-то времени и общения внутри и снаружи транспортных средств (не особо результативного, потому что искомый парень, ясен пень, смотался), мы поехали в комиссариат. В участке этого района в одном только лобби тусуется человек тридцать в форме, все вооружённые и с наручниками. Составляли заявление, я всё ещё окрылённая парагвайским заклинанием. Очень заинтересовал один из стандартных вопросов: «У нападавшего было оружие?». К этому пункту мы вернёмся.

Поинтересовалась у одного из ребят, какова вероятность, что телефон вернут. Тот честно ответил, что примерно 60/40.

Под конец оформления в участок прибыл угадайте кто. Правильно, наш старый знакомый, чьё опьянение вдруг стало довольно очевидным. Он подошёл ко мне, поспрашивал, как дела и сообщил, что отвезёт меня домой на своём мопеде. Я многозначительно посмотрела на полицейских. Те, не будь дураки, мигом упаковали барышню в броневичок и увезли. Пропойца махал и стучал в окна.

Пока ехали, сработал амиго-триггер: ну как это, не дрова ж везём, а красивую экзотичную студенточку в мокрой майке. Конечно, давай знакомиться, ля-ля, три гуарани, мы, знаешь ли, бравые офицеры. Каээшн, найдём твой телефон, инфа сотка! Из плюсов: у меня теперь есть амигос в полиции; экскурсию по городу готовы провести они же, на своей машине. Из минусов: как минимум один парень немного туповат, потому что для контакта попросил… номер телефона 😀 В общем, они, конечно, знают, где я живу и обещали заехать в среду, ноооо рефлексия по событиям уже проведена, 99% гуарани преданы анафеме, а амиго-система презрению. Не имею ни малейшего желания доверять кому бы то ни было из местных, заводить новые знакомства и тем более садиться в новые машины, да и город этот, если честно, уже не всрался (справедливости ради, достопримечательности Игорь показал в первый же день, хватило пары часов). На мысль о такси нутро ещё в первый день сказало “даже не думай”.

.

Вернувшись из участка домой, я быстро помылась, переоделась, и мы с Эдуардо порулили тусоваться в пиццерию. Помните вопрос следователя про оружие? Так вот, это былое первое, что спросили товарищи. Получив отрицательный ответ, стол слышно выдохнул. Вообще, говорят, если что-то отбирают, лучше сразу отдать и не нарываться, потому что может быть гораздо хуже.
*появляются мерцающие флэшбэки из Вьетнама* 🙂
А ещё, расспросив меня, ребята стали рассказывать сами. Ой, и у меня такое было. Ой, мою девушку тоже так ограбили, когда она шла с работы домой. Ой, а у меня трое-четверо коллег на работе тоже такие истории рассказывали. Потребляя информацию, мозг автоматически перекраивает границы нормального, но впервые в жизни местное «нормальное» пересекает границы допустимого.

Что любопытно. Буквально за два дня до события я уже гуляла вдоль Чакариты. Примерно два часа я обходила район по периметру с наушниками в ушах и смартфоном в руке, слушая голосовые сообщения друзей и надиктовывая ответы, а ещё с кошельком и паспортом в рюкзаке, счастливица. Более того, ваш юный самиздат планировал увлекательный сюжет об этих «картонных домиках» (мимими!) и снял для благой инициативы множество красноречивых фотографий. Теперь материал утерян, а за новым никто не пойдёт. *озирается* Нет, никто.
.

В общем, мне в этой стране и так было неуютно и стремновато (особенно ярко это ощущалось в приветливой и расслабленной Аргентине), а теперь я на неё вообще забью. Чем тут гулять, лучше за это время в келье получить третий дан по оригами. Надо только придумать, как организовать поставки еды.

Начиналась вторая неделя в Парагвае…

Castellano versus paraguayo

Буду собирать тут слова, которые в Парагвае отличаются от стандартного кастильского наречия. Как ни странно, в этом списке много слов, которые употребляются каждый день.

Русский -> кастильский -> парагвайский испанский

машина: el coche — el auto(móvil)
и поэтому
мобильник: el (teléfono) móvil — el celular

деньги: el dinero — la plata
городской автобус: un autobús — un colectivo
персик: un melocotón — un durazno
папайя: la papaya — el mamón

В Парагвае часто обращаются на Usted, в Аргентине всё больше vos, и глаголы склоняются соответственно.

Про мáте, терерé и гуарани́

Взращённая (прям уж таки) на Кортасаре и подсаженная на мáте ещё со времён игры в классики, я обычно ставила ударение на предпоследний слог, поскольку в испанском нередко так поступают.

Когда больше народу вокруг стало узнавать и употреблять йербу, всё чаще зазвучало матé, и полезла я разбираться. Докопалась до языка кечуа, где любезно проставлено ударение, увидела там мáте и успокоилась на веки вечные. Надо сказать, что Братия Мáте — это как Свидетели Кофе Мужского Рода. Эти люди говорят как знают и никогда никого не исправляют, ибо надо как-то отличать своих от чужих.

Шли годы.

В первый же день в Асунсьоне оказалось, что гуарáни на самом деле гуарани́. Растение здесь гуаранá*, река Паранá. Вот те нá.

*Тем не менее, в русском языке вроде как уже успешно устоялась гуарáна. Ну и мáте, что уж там, но это, я считаю, кастово-расовый вопрос.

Услышав такое расхождение с моим прежним селянским мировоззрением, я намотала на ус, но решила уточнить у профессора, поскольку привыкла позориться.

АХАХА, ГУАРА́НИ, ЛОЛ!, — услышала я в ответ. ТЫ Б ЕЩЁ МАТЭ́ СКАЗАЛА! 😀

Чем дальше в сельву, тем толще ягуары.
Ягуар тут — священное мифическое животное и все дела. Вообще местная концепция конца света великолепна. Настанет день, придёт здоровый ягуар, исполненный оценочных суждений, и сожрёт всех подонков. За ним прилетит птичка колибри и укажет путь в землю без греха, где люди будут жить как боги, а боги — как люди (так же бедно?).
Jagua на гуарани́ — это собака. Ягуар — большая собака. Очевидно же.

Мáте — это, хоть и hierba (трава), но на деле — листья падуба парагвайского. Так что летела я как на родину, полагая, что точно не пропаду и не ударю лицом в грязь. Поскольку собиралась по минимуму, на три месяца взяв неполный походный рюкзак, калабасу решила оставить дома с целью прикупить себе тут новую, пока прежняя не видит. Понимая, что ещё одна матера мне не особо нужна, поинтересовалась у мужа, совершенно не пьющего горькое зелье, не нужен ли сосуд ему. Женя, конечно, знает правильные ответы. Оказалось, он мечтал о матере последние полгода, ура 🙂
Практика показала, что решение оказалось стратегически правильным, но и в грязь лицом вышло с размаху.

Не то, чтобы тут совсем не пили мáте. Пьют. В магазине, кстати, чаю отведены полки, а вот мáте в разных ипостасях посвящены целые ряды: обычный, жареный, с мятой, с лимоном, с больдо, с прахом почившего диктатора и с инфляцией.

Весь этот ряд отдан под йерба мате. На ближнем плане, похожие на приправы— всевозможные травы, которые кладут в мате и терере помимо листьев падуба.

Но пьют тут больше терерé. Из гуампы.

Гуампа — это сосуд вроде продолговатого стакана, деревянный или металлический, часто отделанный кожей, но вообще на любой вкус. Хоть пластиковый розовый хелло-киттиевый (наверное). Пьют по классике через бомбилью, это такая трубочка с ситечком на конце.

Достаточно спуститься на кухню, долго искать не придётся: здоровый термос литров на пять, металлическая гуампа, обитая кожей, с традиционным кружевом гурани, и обычная бытовая металлическая гуампа.

От мáте терерé отличается в первую очередь тем, что заливается холодной водой, в которую неглупые парагвайцы, у которых даже зимой +20, часто добавляют лёд. Сырьё в основе своей то же, но в терерé ещё добавляют травы. В мáте тоже добавляют, но не в таких масштабах. Удивительно, но залитая холодной трава прекрасно “заваривается” и вкус выходит столь же насыщенный, как и у классического мáте. Кроме того, есть разница в сочетаемости трав. Гуарани́ чётко различают, какие травы лучше идут в один напиток, а какие в другой, а также что надо забодяжить, когда болит живот, горло, голова, когда грустняво чот.

Тут прямо на улицах стоят лотки со связками вершков да корешков. Подходишь, платишь каких пять тыщ гуарани́ (80 евроцентов), синьора набросает травок в ступку, растолчёт их пестиком, положит в твою гуампу (ты ведь пришёл со своей гуампой?), зальёт водицей и гуляй. Можно взять стакан. Можно просто купить воды, если у тебя всё своё, а вода закончилась.

Трава, yuya. Наитеререшное место.
Стандартная торговая точка в парке.

Термосы. Огромные пузатые термосы литра на три, на пять, чтобы хватило на весь день и соседей. Есть очень красивые термосы в кожаных чехлах, на которых предусмотрено отделение для гуампы.

Внизу справа ряд термосов, продающихся в комплекте с гуампами.

Это бытовое снаряжение тут повсюду, зелье пьют полицейские на посту, сторожа на прооходной, секретарши в офисе, водители в автобусе, рак на горе и латышка в келье. Даже банковский клерк, обслуживая клиентов, сидит и потягивает.

Обычное зрелище в Асунсьоне. На кожаном чехле термоса есть кармашек с гуампой.

Дальше дело вкуса: кто-то носит в термосе холодную воду, и это терерé , кто-то горячую, и это мáте, на деле напиток быстро принимает температуру окружающей среды и разница исчезает, но.

1) Когда только залил, разница большая, это два разных напитка и ещё непонятно, который круче. Дело вкуса.

2) Про мáте говорят, что это больше к аргентинцам.

3) Гуарани́ классифицируют разные травы и говорят, что те лучше подходят для мáте, а другие для терерé.

Иными словами, всё серьёзно.

Надеюсь, что к концу этого поста читателю привьётся православное ударение, и тогда всё не зря 🙂

P. S. Если кто-то подскажет, как можно нормально вставить и под ударением, буду благодарна. Вариант “символы в Ворде” не прокатил (не нашла), а “скопировать из Википедии” привёл к результату, который вы видите в статье. Штош.