On genders (whorfianism)

“Genders may be arbitrary, but Boroditsky found that they can still a ect how people think about things. To test this, she collected a set of words that were masculine in Spanish but feminine in German or vice versa. “Key,” for example, is masculine in German (der Schlüssel), and when asked to describe a key, Germans were more likely to choose words such as “hard,” “heavy,” “metal,” and “useful.” Spaniards, who use a feminine word for “key” (la llave), were more likely to associate it with “golden,” “tiny,” “lovely,” and “intricate.” But this is not German toughness; when Germans have a feminine word, such as “bridge” (die Brücke), they are more likely to describe it as “beautiful,” “elegant,” and “peaceful.” Spaniards, who use a masculine word (el puente), choose words such as “strong,” “sturdy,” and “towering.” More interesting still is that this testing of Germans and Spaniards was done in English. Once a key was associated with masculinity, the prejudice persisted across Germans’ minds even in a foreign language. Boroditsky also found that German painters tend to paint death as a male gure— unsurprisingly, as death is masculine in German. Russian painters make death female, as does their language.”

(c) You Are What You Speak (by Robert Lane Greene)

О женской форме языка, мычании вместо шёпота и добрых старателях

«Язык пираха обладает одной из самых скудных фонологических систем в мире —— всего тремя гласными (і, а, о) и восемью согласными (p, t, k, s, h, b, g и гортанная смычка) в речи мужчин. В женском варианте языка используются те же гласные, но согласных всего семь: дело в том, что женщины произносят h и там, где мужчина сказал бы s. Таким образом, у женщин набор согласных беднее, чем у мужчин. Подобное явление нельзя назвать уникальным и неизвестным науке, но оно необычно».

* * *
[Пираха – тональный язык, где интонация фонемы имеет смыслоразличительное значение, примерно как в китайском. ]

«Женщина издавала ритмичное мычание, адресуя зти звуки ребёнку, лежащему у неё на коленях, а тот не переставал энергично сосать молоко. Я наблюдал за этой сценой и лишь спустя некоторое время понял, что мычание — это не что иное, как описание кита и эскимоса, изображённых на страницах журнала. Ребёнок время от времени отвлекался от груди и посматривал на картинки, а мать старалась показать их ему и начинала при этом мычать громче.

Как и любой другой подлинный канал коммуникации, мычащая или мурлыкающая речь способна передать абсолютно всё, что можно сказать и с использованием согласных и гласных звуков. Но опять же, как и другие каналы связи, она обладает рядом специфических функций. К мычанию прибегают с целью замаскировать смысл сказанного либо личность говорящего, ведь даже местному жителю понять такую речь тяжело, если не прислушиваться. Мычание звучит очень тихо, подобно тому как мы шепчем, и поэтому его всегда используют в частных конфиденциальных разговорах. Вообще пираха не шепчут, они вместо этого мычат. Я поражался этому до тех пор, пока немецкий лингвист Манфред Крифка не пояснил мне очевидную причину такого поведения. Во время шёпота голосовые связки не могут производить звуки разной высоты, поэтому шёпот на языке пираха окажется неразборчивым. Мычание используется также при разговорах с набитым ртом. И, наконец, с его помощью мать нередко общается со своим ребёнком».

* * *
[Кабокло – португало-индейские метисы, живущие в Амазонии]

«Интерес кабокло к деньгам стал отчётливей всего в дни золотой лихорадки в Порту-Велью, в конце восьмидесятых. Тогда на реке Мадейра и её притоках нашли золото. Тут же города по её берегам расцвели, особенно Порту-Велью. Многие кабокло стали старателями и разбогатели – по крайней мере ненадолго. Разведка золотых жил — труд опасный и невероятно тяжкий. Кабокло, никогда не учившиеся нырять, добровольно соглашались надевать водолазный шлем, спускаться в кромешной тьме на пятнадцать метров в глубину илистых вод Мадейры, кишащих анакондами, скатами и кайманами, и там водить по дну широким шлангом вакуумного насоса в поисках золотого песка.

С баржи к водолазу поступал воздух. На палубе другие такие же кабокло обслуживали систему фильтров, в которой с помощью флотации в ртути золото отделялось от песка, камней и прочего мусора. Загрязнение реки Мадейра ртутью стало серьезной проблемой.

Если водолаз находил золото, за кислородный шланг тянули, чтобы просигналить: не уходи с этого места. Это было очень опасно: если на соседней барже замечали, что здесь золото поступает, а у них ничего нет, могло дойти и до убийства. Не одну команду баржи вот так целиком вырезали соседи-старатели. После этого кислородный шланг водолаза просто обрезали и отправляли к нему своего – прикончить, если тот ещё не умер».

(с) Д. Эверетт “Не спи — кругом змеи!”

Простите, я ваш аудитор

Переводчик при работе должен всегда учитывать контекст и культурные особенности. Именно поэтому перевод на грузинский фраз вроде: “Простите, я ваш аудитор, и я не могу поехать с вами пить в ресторан” должен звучать приблизительно как
— Жили одажды Сулико и Шота и полюбили друг друга…

Danish Butter Cookies

Эту картинку я увидела в Фэйсбуке благодаря тому, что её лайкали мои французские друзья и девушка волоф. Подпись гласит:

“Так всё-таки там действительно бывают печеньки, а не только швейные принадлежности? Видать, легенда не врала…”

Впору включать эта жестяные коробки в список глобальных культурных универсалий 🙂

14962651_10155463585042814_2483637720858263803_n

Социальное радио

В аргентинской глуши работает социальное радио “Патагония”, которое является единственным средством коммуникации для людей, живущих вдали от основной цивилизации.
Звонит Педро на радио и диктует сообщение: “Сообщение для Розы Альварес Кохонес. У меня всё в порядке. Через неделю вернусь. Твой муж, Педро Альварес Маркес”.
“Аурелия Лопес Вегас приглашает донью Карменсу Мартинес из Вилларибы и её семью к себе на день рождения 25-го числа”.
Ну и всё в таком духе.

Безродные космополиты

Я – латвийка. Родилась и всю жизнь прожила в Латвии, любя свою страну. Мы, настоящие латыши, чем больше ездим по миру, тем больше любим Латвию и никуда из неё потом не хотим уезжать. Да, на гражданство пришлось сдавать, но это не больно, словно комарик укусит. Жалко только, что истории у нас немного, но зато меньше учить, а ещё её всегда можно приукрасить немцами, шведами, русскими, орденами всякими… В общем, всеми благородными людьми, которых мы использовали для строительства красавицы-Риги:)

По паспорту я – литовочка. Дочь и внучка литовцев, урождённая Александра Ромуальдо Пейштарайте, и это очень здорово. Из всех друзей полное имя помнит только чистокровнейший потомственный казах Иван Павлович Снетков, потому что ему нравится запоминать слова вроде «гиппопотомонстросесквипедалиофобия» и π до 18-ой цифры. Альгимантас Петкунас – точно такой же литовец; когда нам нужно объединяться, мы – потомственные литовцы – делаем это по национальному признаку и напоминаем Тамаре Чорне (жене Альгиса, украинке), что ВКЛ простиралось до Чорного моря, включая в себя Киев. Да шучу, конечно, ничего мы ей не говорим ни про Киев, ни про море:) А то она нам как ответит:)

По языку и по маме я – русская. Вот уж где повезло, там повезло:) Во-первых – с точки зрения прагматика – учить русский как иностранный было бы очень тяжко, умом его не понять. Во-вторых, приятно осознавать, что весь этот огромный пласт литературы, поэзии и культуры – твой. Ай, да что уж там! Искусства, живописи, истории, музыки тоже! Не будем мелочиться! Мы, русские, не мелочимся!

Муж мой любимый – беларус, но пачалося ўсё значна раней. Ехали мы как-то с Т-9 в Минск, в самом начале нашего романа (с Т-9). Проезжая село, о котором дорожный знак гласил: “РАТАМКА”, дитя Балтики стало радостно хлопать в ладошки и умиляться, прочитав вместо “Рáтамка” “Патáмка”. Завязалась дискуссия о мове, в ходе которой я, подытожив свои впечатления, заявила, что беларусский – это как корявый русский. Ольга Валерьевна заявила (и была права), что я просто ни черта не шарю, и посоветовала почитать Короткевича, том коего мне и дали впоследствии с собой в Ригу. Открыла я “Каласы” i тут нібыта цуд нейкi здзейснiўся, адразу ўсё стала прыемным, як дзьмунне ветрыку звечару ўлетку, нібыта птушкi лётаюць блiзенька-блiзенька i так духмяна пахнуць кветкi, што адначасова жадаеш плакаць i сьмяяцца. Как настоящие беларусы, дома мы с мужем (Ляўчукі) временами размаўляем на мове. Для упрочения исторических связей опять-таки призывается ВКЛ.

Бабуля моя – украинка, а отец её не то Заец, не то Заяц – донской казак. Ох и красавец был, одна фотография осталась. Однако Тома украинка настолько настоящая и патриотичная, что чем призывать корни, нам проще объединяться мовами, так как мы (гей, славяне) братья и сёстры, і мовы нашыя адна да iншай вельмі падобныя. Ну и сало, конечно, людей вокруг себя очень объединяет:)

К чему я всё это? Да к тому, что таких людей в Прибалтике и по миру пруд пруди. И мы не безродные космополиты. Это не значит, что у нас нет народа, культуры и истории, что мы какие-то полукровки, четырёхкровки или восьмикровки. Это значит, что у нас есть много культур, много языков и много историй, и это богатство запрещает сужать сознание до одной плоскости, а заставляет расширять его географически, учить историю и понимать друг друга. Единожды разрыдавшись от восторга в театре Янки Купалы, уже не скажешь, что мова – это корявый русский. Послушав, с какой любовью и академической точностью Тома рассказывает фрагменты истории Украины, уже язык не повернётся сказать “укропы”. И так далее.

P.S. Меня бесит, когда национальную рознь в стране насаждают политики, избранные народами этой страны.